 |
И я молю Господа помочь мне преодолеть сопротивление отца; и для того, чтобы моя страстная мольба была услышана, я пишу..
- На одежду, на питание хватит, а там будем все жить по-бедняковски, - важно говорил он. &..
Он попрощался и покинул станцию. Я был раздражен тем, что говорил ему чепуху и тем, что он видел меня насквозь. &n..
Смотрите также:
Американский писатель Рекс Стаут
Вы читаете «Гамбит», страница 2 (прочитано 1%)
«Банальное убийство», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Без улик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В лучших семействах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вместо улики», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Все началось с Омахи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Второе признание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Даже если он услышит, что вы скажете, думать он будет о
другом. Не могли бы вы прийти позже? После завтрака он снова может стать
человеком.
Она изумленно посмотрела на меня.
- Он сжигает словарь?
- Вы правы. Но это еще ничего. Однажды он сжег кулинарную книгу, потому
что там говорилось, что нужно срезать кожу с окорока перед тем, как положить
его в горшок с бобами.
- Я не хочу приходить еще раз. - Она встала. - Я хочу видеть его
сейчас. Я должна видеть его сейчас!
Я и сам не особенно хотел уговаривать ее уйти, поскольку она могла и не
вернуться. Когда она позвонила, чтобы договориться о встрече, у меня
появилась надежда, что Мэтью Блаунт станет нашим клиентом, а, судя по
газетам и разговорам в городе, его дело требовало немалой работы, и он мог
заплатить за это, даже несмотря на расценки Ниро Вульфа. Поэтому я не хотел
прогонять ее, да и ее лицо взывало к сочувствию - не только опушенные уголки
губ, но и выражение глаз. В глазах тех, кто приходит в нашу контору, всегда
видна тревога, но ее глаза выражали подлинное отчаяние. Если я выпровожу ее,
она направится в какое-нибудь жалкое агентство, где нет такого гения, как
Вульф, и такого сыщика, как я.
- Хорошо, но я вас предупредил, - сказал я, взял со своего стола
записную книжку, подошел к двери и открыл ее. Она вошла, оставив норковое
манто на кресле.
Я пододвинул ей кресло, но, так как Вульф сидел близко к камину, я не
смог посадить девушку напротив него. Он редко встает, когда входит
посетитель, и, конечно, не сделал этого, когда на его коленях лежал на две
трети выпотрошенный словарь. Он бросил еще несколько страниц в огонь,
посмотрел на девушку и осведомился:
- Вы считаете, что слова "подразумевать" и "предполагать"
взаимозаменяемы?
Она была на высоте и ответила просто:
- Нет.
- А эта книга утверждает обратное. Фу! Я предпочитаю не прерывать это
аутодафе. Вам нужна консультация?
- Да. Речь идет о моем отце. Он... он был арестован за убийство. Две
недели назад умер человек, он был отравлен...
- Извините, это мне известно. Я читаю газеты. Почему вы пришли ко мне?
- Я знаю, что отец никого не убивал, и хочу, чтобы вы это доказали.
- Неужели? Это отец послал вас?
- Нет.
- Его адвокат, мистер Комус?
- Нет, никто меня не посылал. Никто не знает, что я здесь.
Тем временем:
... По отношению к общественному телу она все равно что
рак по отношению к телу отдельного человека, с тою лишь
разницей, что отдельный человек не станет говорить о
необходимости рака, а вот смертная казнь обычно рассматривается
как печальная необходимость, оправдывающая узаконенное
убийство, потому что без него не обойтись, и замалчивающая его,
потому что оно достойно сожаления.
Я же, напротив, намерен говорить о ней безо всяких
околичностей. Но не из любви к скандалам и, мне кажется, не
из-за врожденной порочности моей натуры. Как писателю мне
всегда претили такого рода самооправдания; как человек я
считаю, что отталкивающим явлениям нашей действительности, уж
коли они неизбежны, нужно сопротивляться только молча. Но если
умолчание или словесные уловки потворствуют заблуждениям,
которые можно искоренить, или бедам, которые можно отвратить, у
нас нет иного средства, кроме прямой и ясной речи. раскрывающей
все бесстыдство, таящееся под прикрытием пустословия. Франция
разделяет с Испанией и Англией сомнительную честь быть одной из
последних стран по сю сторону железного занавеса, где в
арсенале наказаний числится смертная казнь. Сохранение этого
варварского пережитка стало у нас возможным лишь благодаря
безответственности или глухоте общественного мнения, привыкшего
обходиться навязанными ему условными фразами. Когда воображение
спит, слова лишаются смысла: пораженный глухотою народ
рассеянно внимает сообщению о казни того или иного человека. Но
покажите ему машину смерти, заставьте его коснуться дерева и
железа, из которых она состоит, и услышать стук отрубленной
головы -- и внезапно пробужденное общественное мнение устыдится
и собственного пустословия, и самой казни...
ресурс Стаут Рекс (Stout Rex)
