 |
В этом смысле - как это ни странно звучит - Гумилев погиб не столько за Россию, сколько за поэзию..." - писал Георгий Иванов, друг и ученик Гумилева, "безнадежно-великий" лирик XX столетия...
Под редакцией Майского вышло 7 номеров "Звезды": 6 - в 1924 и 1 - в 1925 году. (См.: "Семь номеров" в кн.: И. Майский. "Б. Шоу и другие...
В обмен на свою жизнь Стела согласился "запеть". Это была самая прекрасная музыка, которую ди Сильва когда-либо слышал, песня, к..
Смотрите также:
Американский писатель Рекс Стаут
Вы читаете «Звонок в дверь», страница 1 (прочитано 0%)
«Банальное убийство», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Без улик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В лучших семействах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вместо улики», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Все началось с Омахи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Второе признание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гамбит», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Если бы смерть спала», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод А. Горского и Ю. Смирнова
1
Мой рассказ можно начать с описания того, что, безусловно,
явилось решающим фактором. Это был розовый листок бумаги
шириной три и длиной семь дюймов, в котором говорилось, что
Первый национальный городской банк обязан выплатить Ниро Вульфу
сто тысяч долларов ноль-ноль центов. Подписано: Рэчел Бранер.
Листок лежал на письменном столе Вульфа, куда его положила
миссис Бранер. Сделав это, она снова села в кресло, обитое
красной кожей. Она сидела в нем уже полчаса, появившись у нас в
шесть часов с минутами. Секретарша миссис Бранер попросила
принять ее хозяйку всего лишь за три часа до этого, и, хотя
такой срок для проверки человека вообще-то мал, все же времени
оказалось достаточно, чтобы получить некоторые сведения о вдове
Ллойда Бранера, унаследовавшей все его недвижимое имущество. По
меньшей мере восемь зданий из нескольких десятков, оставленных
ей покойным мужем, были почти небоскребами, а одно видно
отовсюду -- с севера, востока, юга и запада города. Можно было
бы ограничиться звонком Лону Коэну в "Газетт" и узнать, имеются
ли в редакции какие-нибудь материалы о семье Бранер, однако я
позвонил еще и вице-президенту правления нашего банка, и
адвокату Натаниэлю Паркеру. Я не выяснил ничего нового, разве
только что вице-президент начал было:
-- Да... была одна забавная история... -- И замолчал.
Я спросил, что он хотел сказать.
-- Нет-нет, ничего особенного. Просто наш президент мистер
Эбернати получил от нее книгу...
-- Какую?
-- Это... Я забыл. Извините, мистер Гудвин, я сейчас
занят.
Таким образом, открыв дверь и впустив миссис Бранер в наш
старый каменный особняк на Тридцать пятой улице, я знал только,
что она послала какую-то книгу президенту банка. После того как
она уселась в красное кожаное кресло, я, положив на кушетку ее
шубу стоимостью не меньше той штуки из соболей, за которую один
мой приятель выложил восемнадцать тысяч, занял место за своим
письменным столом и принялся рассматривать посетительницу. К
числу элегантных дам она никак не относилась (ибо была довольно
низенькой и слишком полной и круглолицей), даже если ее
шерстяное платье было от Диора. Однако вряд ли можно было
сказать что-то плохое о ее карих глазах, которые она не сводила
с Вульфа, спрашивая его, следует ли ей рассказывать, кто она.
Вульф разглядывал ее без всякого энтузиазма. Дело в том,
что новый год только что начался и Вульфу следовало приниматься
за работу. В ноябре-декабре он, как правило, отказывался от
дел, поскольку к этому времени сумма налога возрастала
настолько, что на уплату его уходило до трех четвертей
гонорара.
Тем временем:
...
— Плотники...
— Издалече?
— С Васильсурского...
— А как там?
С нар несётся тяжкий вздох.
— Везде одинако истощала почва земли.
...В другом месте голодающих окружили матросы и сумрачно слушают
рассказ бойкой бабы, обвешанной четырьмя детьми мал мала меньше.
— И вот, судари мои, как пришло нам совсем уж невмоготу, и надумали мы
всей деревней в кусочки пойти... Большаки же у нас кто куда по работу
разбрелись, а мы вот собрали ребятишек, да и пошли: авось, мол, бог да
добрые люди прокормят кое-как...
— Твои всё ребята-то? — спрашивает один из матросов.
— Не-е... двое-то, вот эти, мои... а эти двое — сестрицы... Она
приспособилась у меня на лесопильню в стряпухи, а ребятишек-то мне сдала...
Вот я с ними и пустилась... авось, господь помилует!
— Трудно с четырьмя-то?..
— Да ведь что поделаешь!.. Терпеть надо...
...Около машины — группа детей. Они смотрят, привстав на цыпочки, в
стёкла и переговариваются.
— Ишь, как ворочат! — говорит один.
— А масло-то... так и капаит!..
Один из них увлечён работой машины и, серьёзный, с надутыми щеками,
должно быть, невольно подражает движению поршней, тыкая в воздух худыми
кулачонками. Быстро подходит ещё один маленький и чумазый человек, босой, в
рваной ситцевой рубашке. Он дёргает товарищей за одежду и вполголоса,
торопливо, с горящими глазами говорит:
— Братцы! Вон там стряпают повары — целых три... бе-елые... говядины у
них — страсть сколько!
— Подём поглядим...
— Прогонят, — нерешительно возражают ему...
ресурс Стаут Рекс (Stout Rex)
