 |
For the sake of validating this premise don Juan concentrated the best of his efforts into leading me to a g..
Притом она отнюдь не была мужеподобна. Она была очень хороша собой, красива и до крайности женственна. Семьями мы не дружили. Возможно, она не нравилась моему отцу, хотя помнить я этого не помню...
- Дома, дома, сэр, - послышался сверху голос Холмса. - Надеюсь, вы не потащите нас куда-нибудь в такую ночь. Детектив поднялся наверх...
Смотрите также:
Американский писатель Рекс Стаут
Вы читаете «Лига перепуганных мужчин», страница 1 (прочитано 0%)
«Банальное убийство», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Без улик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В лучших семействах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вместо улики», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Все началось с Омахи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Второе признание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гамбит», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Если бы смерть спала», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Звонок в дверь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотые пауки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Игра в бары», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Избавление методом номер три», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Иммунитет к убийству», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Когда человек убивает», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красная коробка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Красные нити», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кровь скажет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Глава 1
В полдень пятницы мы с Вулфом сидели в кабинете.
Как оказалось, имя Поля Чапина и его хитроумные идеи о том, что можно
мстить в полной мере и избежать расплаты за содеянное, все равно привлекли
бы наше внимание вскоре после их появления. Но в полдень этой пятницы
сочетание ноябрьского дождя и отсутствия выгодного дела привело нас к
прологу, к драме, которая вот-вот готова была начаться.
Вулф пил пиво и рассматривал изображения снежинок в книге, которую ему
кто-то прислал из Чехословакии. Я проглядывал утренние газеты, перепрыгивая
с одной страницы на другую. Я читал эту газету еще за завтраком, затем в
одиннадцать часов, и сейчас, в разгаре дождливого дня, я еще с ней. Я не
терял надежды отыскать две-три статьи, которые могли бы дать пищу для моего
ума, потому что мне стало казаться, что мозг мой стал усыхать.
Конечно, я читаю и книги, но только я никогда еще не получал ни от
одной из них настоящего удовлетворения, меня никогда не покидает чувство,
что в них нет ничего живого, все мертво, все ушло. В чем же их польза? С
таким же успехом вы можете попытаться развлечься на пикнике, устроенном на
кладбище.
Однажды Вулф спросил у меня, какого дьявола я притворяюсь, что читаю
книгу, и я ему ответил, что делаю это исключительно из соображений культуры.
На что он сказал, что мне следовало бы воздержаться от подобного труда, ибо
культура подобна деньгам: легче всего приходит к тому, кому она менее всего
нужна.
Так или иначе, поскольку газету я уже успел просмотреть дважды, то она
была немногим лучше книги, и я держал ее в руках только для того, чтобы у
меня не слипались глаза.
Вулф, казалось, ушел с головой в картинки. Посмотрев на него, я
подумал: "Сейчас он в бою со стихиями. Он пробирается через страшную пургу,
сидя удобно в своем любимом кресле и рассматривая в книжке сложные очертания
снежинок. Это преимущество артистической натуры, наделенной богатым
воображением".
А вслух я сказал:
- Вам нельзя засыпать, сэр. Это было бы непростительным легкомыслием.
Вы замерзнете до смерти.
Вулф перевернул страницу, не обращая на меня внимания.
Я не отставал:
- В посылке из Каракаса от Ричардса не хватает двадцати луковиц. Раньше
за ним такого не водилось.
Опять без результата.
Я сказал:
- Фриц сказал, что индейка, которую нам прислали, слишком стара, чтобы
ее жарить; она будет жесткой, если ее часа два не потушить, что, по вашему
мнению, ослабляет аромат.
Тем временем:
...
То были очень старые колокола, уж вы мне поверьте. Когда-то давно их крестили епископы, - так давно, что свидетельство об их крещении потерялось еще в незапамятные времена и никто не знал, как их нарекли. Были у них крестные отцы и крестные матери (сам я, к слову сказать, скорее отважился бы пойте в крестные отцы к колоколу, нежели к младенцу мужского пола), и, наверно, каждый из них, как полагается, получил в подарок серебряный стаканчик. Но время скосило их восприемников, а Генрих Восьмой переплавил их стаканчики;* и теперь они висели на колокольне безыменные и бесстаканные.
Но только не бессловесные. Отнюдь нет. У них были громкие, чистые, заливистые, звонкие голоса, далеко разносившиеся по ветру. Да и не такие робкие это были колокола, чтобы подчиняться прихотям ветра: когда находила на него блажь дуть не в ту сторону, они храбро с ним боролись и все равно по-царски щедро дарили своим радостным звоном каждого, кому хотелось его услышать; известны случаи, когда в бурную ночь они решали во что бы то ни стало достигнуть слуха несчастной матери, склонившейся над больным ребенком, или жены ушедшего в плавание моряка, и тогда им удавалось наголову разбить даже северо-западного буяна, прямо-таки расколошматить его, как выражался Тоби Вэк; ибо, хотя обычно его называли Трухти Вэк,..
ресурс Стаут Рекс (Stout Rex)
