 |
В часы отлива река мелела, и под домом появлялась илистая тина, покрытая пузырями. Тина и пузыри беспрерывно колыхались, сло..
- Я завтра не могу, - сказал я. - А я послезавтра, - отозвался Мезенцов. - Господи, какие скучные! - воскликнула Инна...
К тому же он всегда питал слабость к тавтологии. — Подобное мог сделать только какой нибудь лунатик. — Я понимаю вашу точку зрения, — ответил ему полковник де Грааф...
Смотрите также:
Американский писатель Рекс Стаут
Вы читаете «Убийство на родео», страница 10 (прочитано 17%)
Но мое ухо находилось совсем
рядом, так что я повернул голову и спросил почему.
- Кто-то украл его лассо, - ответила она.
- Украл? Когда? Как?
- Он не знает. Он положил его в стенном шкафу вместе со шляпой. Оно
исчезло. Мы все его искали, но не нашли. Он взял веревку, что была на том
седле, но она новая и жесткая и не годится для состязаний. Ему не стоило бы
участвовать...
Она замолчала.
Я оглянулся. Флаг опустился, и Кэл приступил к делу.
Учитывав что он пользовался незнакомой и новой веревкой, можно было
считать, что Кэл проделал все не так уж плохо. Его петли опускались вниз
точно очерченными, но первая из них была короткой, вторая - широкой, а
третья ударилась об асфальт как раз перед тем, как на это место ступила
лошадь. Ни один из двух последних ковбоев - одного звали Лони, а другого
Холкомб - не справились так же хорошо, как он.
Когда третья петля Холкомба ударилась о кромку тротуара под нами, судья
выкрикнул:
- Второй раунд начнется через две минуты! Все остаются на местах!
Всего было запланировано три раунда - так, чтобы каждый участник имел в
сумме девять попыток.
Роджер Даннинг устроился рядом с судьей на тот случай, если бы решение
пришлось выносить с учетом формы петель и того, насколько близко к цели они
ложились. Но поскольку одна из попыток Харви Грива удалась полностью,
необходимость в этом отпала.
Во втором раунде наездник снова был пойман только один раз, и это
сделал Фокс. Харви поймал лошадь.
В третьем раунде удача выпала двоим - Холкомбу и Харви, - оба они
поймали по одному ковбою.
По сумме трех раундов победителем первого чемпионата по набрасыванию
лассо, скорее - киданию лассо с высоты ста футов, стал Харви Грив. Он принял
поздравления и торжественный галоп на лошадях пяти своих соперников с хорошо
знакомой мне улыбкой. А когда его поцеловала приятельница Лили, которая с
успехом выступала на Бродвее и знала, как нужно целоваться на сцене и вне
ее, его лицо стало таким же розовым, как рубашка Нэн Кармин. Анна Кассадо
сорвала пучок полыни и воткнула ее под ободок шляпы победителя.
Лили провела нас в гостиную, где все гости собрались вокруг чучела
лошади, и Роджер Даннинг готовился начать поздравительную речь.
- Подождите минутку, - остановил его Кэл Бэрроу, - это должно
находиться здесь, - с этими словами он повесил на седло веревку, которой
пользовался на соревнованиях.
Тем временем:
... До меня дошли слухи, что у
тебя есть, как бы это выразиться, привязанность. Ты увлечен женщиной, на
которой не можешь жениться. Так ли это?
Доброе морщинистое лицо племянника стало трогательно озабоченным.
- Так, дядя Катберт. Сожалею, если это огорчает вас.
- Чувство взаимное?
Племянник пожал плечами.
- Дорогой Эдриен, теперь, конечно, не так смотрят на вещи, как в годы
моей юности, но брак все еще остается святыней. Впрочем, это дело твоей
совести. Речь идет о другом. Дай-ка мне воды.
Глотнув из поданного племянником стакана, епископ продолжал все более
слабеющим голосом:
- С тех пор как умер твой отец, я был всем вам в какой-то мере in loco
parentis [1] и, смею надеяться, главным хранителем традиций, священных для
тех, кто носит наше имя - древнее и славное имя, должен я сказать. Известное
наследственное чувство долга - это все, что осталось теперь у старинных
родов. То, что можно извинить в юноше, непростительно в зрелом человеке, тем
более когда он занимает такое положение, как ты. Мне было бы горько
расстаться с жизнью, зная, что пресса не сегодня-завтра начнет трепать наше
имя, что оно станет предметом пересудов. Прости за вмешательство в твою
личную жизнь. Мне пора попрощаться с вами. Передай всем мое благословение.
Боюсь, что оно немногого стоит. Звать никого не надо, - так легче. Прощай,
милый Эдриен, прощай!
Голос упал до шепота. Говоривший закрыл глаза. Эдриен постоял еще с
минуту, глядя на заострившееся восковое лицо; потом, высокий, чуть
ссутуленный, на цыпочках подошел к двери, открыл ее и вышел.
Вернулась сиделка. Губы епископа шевелились, брови вздрагивали, но
заговорил он только раз:
- Буду признателен, если вы присмотрите, чтобы голова не свалилась
набок и рот был закрыт...
ресурс Стаут Рекс (Stout Rex)
