 |
.. -- Мать строго посмотрела на Славку. -- Лень-матушка! Вперед нас, видно, родилась. Чего уж только не делаю: сама иной раз с им сяду; "Учи! Тебе надо-то, не мне"...
Если Скури справится со своими обязанностями, ему по крайней мере обеспечена прибавка к зарплате, а если Бог того пожелает, его могут назначить комиссаром поли..
Он напал с пистолетом в руке на двух ничего не подозревавших полицейских, осматривавших кузов. Произошла короткая схватка. Пришлось бежать за удачно открывшийся поворот дороги...
Смотрите также:
Американский писатель Рекс Стаут
Вы читаете «Ловушка для убийцы», страница 1 (прочитано 0%)
«Убийство на родео», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Убийство по правилам», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Убийство полицейского», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Через мой труп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Это вас не убьет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Горький конец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Черные орхидеи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод: А. Санин
Я вел слежку за человеком, которого звали Джонас Путц. Можете сразу выкинуть из головы это имя. Упомянул я о нем исключительно для того, чтобы пояснить, как случилось, что в понедельник, в пять часов дня, я торчал в подъезде на углу Тридцать восьмой улицы и Лексингтон авеню. Проведя около часа в баре «Тюльпан» отеля «Черчилль», где я следил за Пущем, находясь от него на почтительном удалении, я потом последовал за ним на улицу и потопал пешком, но довольно скоро у меня сложилось впечатление, что его передвижениями интересуется еще кое кто. Во всяком случае, каждый раз, как Путц останавливался, чтобы поглазеть на витрины, ну и, разумеется, останавливался я, нашему примеру следовал некто третий — дамочка, неотступно следовавшая за мной на расстоянии пары десятков шагов. Впервые я заметил ее в вестибюле Черчилля», просто в силу привычки — той самой привычки, повинуясь которой, мужчины невольно задерживают взгляд на хорошеньких девушках.
Она не отставала и тогда, когда я повернул за угол, на Тридцать восьмую улицу. Я уже призадумался, не связан ли ее интерес к Путцу с той пустяковиной, расследовать которую подрядили Ниро Вулфа, и если связан, то как именно. Когда Путц пересек Мэдисон авеню и вошел в подъезд дома, в котором сам проживал, моя работа закончилась, потому что мне поручалось только выяснить, не побывает ли он в одном конкретном месте, — тем не менее очаровательная преследовательница разожгла мое любопытство, и я затаился в подъезде напротив дома Путца, чтобы посмотреть, что она будет делать дальше. Ждать мне пришлось недолго.
Она прошагала прямо к моему наблюдательному посту, остановилась на расстоянии вытянутой руки от меня и провозгласила:
— Вы Арчи Гудвин.
Я приподнял брови.
— Докажите!
Она едва заметно улыбнулась.
— Я вас однажды видела в баре «Фламинго», да и в газетах вы часто мелькаете. Вы на кого то охотитесь?
И акцент и наружность выдавали в ней иностранку — миленькая, но не до такой степени, чтобы сразу вскружить голову. Подбородок чуть чуть островат, быть может, но на все вкусы не угодишь. К тому же шляпка с опущенными полями и пышная норка на плечах делали ее лицо меньше, чем оно было на самом деле.
Мне сразу стало ясно, что незнакомка не относится к славному племени сыщиков. Следовательно, интерес к Путцу был у нее чисто личный, но, кто знает, вдруг он как то связан с нашим делом.
Я улыбнулся в ответ.
— Похоже, охотимся мы оба. Если вы, конечно, не его телохранитель.
— Кого?
— Путца.
— А кто такой Путц?
— Зачем вы так? Вы же сами со мной заговорили.
— Джонас Путц. Вы должны знать, ведь вы преследовали его от самого «Черчилля».
Она изумленно потрясла головой.
— Его? Ничего подобного. Я преследовала вас. Это засада. Я вас поймала.
Я с трудом не хмыкнул: уж очень забавно она выговаривала слова.
— Весьма польщен, — заверил я. — Для меня это высокая честь. Мне также нравится ваша прямота.
Обычно девушки стремящиеся поймать меня в свои сети, долго ходят вокруг да около.
Тем временем:
... Не знаем же мы вот
до сих пор: царь Борис убил царевича Димитрия или же наоборот?
Что это за подъезд? Я до сих пор не имею понятия; но так и
надо. Все так. Все на свете должно происходить медленно и
неправильно, чтобы не сумел загородиться человек, чтобы человек
был грустен и растерян.
Я вышел на воздух, когда уже рассвело. Все знают - все,
кто в беспамятстве попадал в подъезд, а на рассвете выходил из
него - все знают, какую тяжесть в сердце пронес я по этим
сорока ступеням чужого подъезда и какую тяжесть вынес я на
воздух.
Ничего, ничего, - сказал я сам себе, - ничего. Вон -
аптека, видишь? А вон - этот пидор в коричневой куртке скребет
тротуар. Это ты тоже видишь. Ну вот и успокойся. Все идет как
следует. Если хочешь идти налево, Веничка, иди налево, я тебя
не принуждаю ни к чему. Если хочешь идти направо - иди направо.
Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да,
от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце! О,
иллюзорность бедствия! О, непоправимость! Чего в ней больше, в
этой ноше, которую еще никто не назвал по имени? Чего в ней
больше: паралича или тошноты? Истощения нервов или смертной
тоски где-то неподалеку от сердца? А если всего этого поровну,
то в этом во всем чего же, все-таки, больше: столбняка или
лихорадки?
Ничего, ничего, - сказал я сам себе, - закройся от ветра и
потихоньку иди. И дыши так редко, редко. Так дыши, чтобы за
коленки не задевали. И куда-нибудь, да иди. Все равно, куда.
Если даже ты пойдешь налево - попадешь на Курский вокзал, если
прямо - все равно на Курский вокзал, если направо - все равно
на Курский вокзал. Поэтому иди направо, чтобы уж наверняка туда
попасть.
О, тщета! О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное
время в жизни моего народа - время от рассвета до открытия
магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в
бездомных и тоскующих шатенов...
ресурс Стаут Рекс (Stout Rex)
